Благочестивое яйцо или особенности средневекового идеала красоты

Идеалы красоты не вечны. Сегодня красавицы Средневековья, которых мы встречаем в музеях и церквях, кажутся нам стилизованными и далекими от реальной жизни. Но их внешний вид действительно отражает стандарты и правила красоты того времени.

Красавица Мария Магдалена, Карло Кривелли, около 1480

На фото Мария Магдалена итальянского художника Карло Кривелли из Рейксмузея в Амстердаме, 1480 г. Как видно, Магдалена тут не только модница (только посмотрите на роскошь деталей ее наряда!), но ещё и красавица. В руках у неё, кстати, священный Грааль, за которым так старательно охотились рыцари круглого стола и Индиана Джонс.

К красоте в Средние века было очень противоречивое отношение. С одной стороны, считалось, что бог награждает красотой особо чистые и достойные души. То есть красивые женщины считались праведными и желанными. И наоборот – если с внешностью не повезло, то значит душа должна быть особо мерзкой, зачастую женщин с дефектами внешности считали заключившими с дьяволом пакт ведьмами.

С уходом тоже было не просто. За божьими дарами (внешностью в том числе) нужно следить и ухаживать. Но одновременно слишком сильное увлечение внешним видом слыло тщеславием и было одним из смертных грехов. Женщинам приходилось балансировать на тонкой грани между праведным уходом и тщеславным увлечением.

В чем же это конкретно выражалось?

Одним из признаков желанного идеала был немного вытянутый идеальный овал лица, очень живописно называемый “благочестивым яйцом” (яйцо – как символ невинности). Для того, чтобы достичь большего сходства с яйцом, выщипывали волосы по линии роста, поднимая ее сантиметров на 3-5. У красавицы Магдалены как раз такое лицо.

Сходство с яйцом продолжалось и в вопросе тона кожи – ровный светлый, без пигментных пятен, загара и румянца. При необходимости для маскировки в ход пускали пудру из толченой скорлупы яиц, хотя делать это нужно было осторожно, косметика не поощрялась, потому что считалась обманом, признаком тщеславия и дьявольским происком.

Так как волосатых яиц не бывает, то брови тоже лучше было выщипать до ниточки, а совсем праведные удаляли их вовсе (Мария Стюарт, например).

Слишком пухлые губы не приветствовались, лучше всего было иметь небольшие и не слишком яркие. А то начинался разврат.

Короче, получалась бьюти тоска – никакой косметики, ничего яркого, только голый лоб и бледные щеки. Но была лазейка.

Возомнившие себя стражами нравственности святые отцы тратили очень много бумаги на трактаты о лице и косметике (сохранились прямо списки желаемых качеств). А вот про волосы забыли. Наверное от того, что сами в преклонном возрасте уже облысели.

И женщины пользовались этой лазейкой по полной программе. Волосы были гордостью, их растили, лелеяли, заплетали в замысловатые косы и укладки. Красавицы соревновались между собой именно волосами.

Поэтому наша бледнолицая и высоколобая Магдалена утопает в волнах роскошных, длинных, тщательно уложенных при помощи заколок-украшений прядей.

Святая Урсула, Хендрик Доверман, 1520. Лоб в стиле “Благочестивое яйцо” и роскошные волосы.

Этими же достоинствами может похвастаться и Святая Урсула Хендрика Довермана (Рейксмузей, 1520). Ее лоб поднят еще выше, а волосы россыпаются таким же невероятным водопадом.

Что касается фигуры, то в моде был удлинённый и узкий силуэт – длинная шея, узкие и покатые плечи, маленькая грудь. Магдалена – идеал. Чего стоят одни длинные кисти ее рук!

Я увидела эти работы после почтения книги Beauty & Cosmetics Сары Даунинг, где и были описаны принципы средневековой яйцеголовости, и поразилась, насколько четко все они на них видны.

На первый взгляд идеалы 15 века кажутся дикими и далёкими. Мне их на себя примерять не очень хочется. Хотя и прикольно знать об их существовании. А вот парики рококо я бы с удовольствием протестировала. А у вас есть эпоха, тренды которой хотелось бы примерить?

Leave a Reply